Взять с собой самое дорогое

В деревенском доме девушка ткала полотно, а по комнате прыгал заяц. Княжеский посланец пришёл искать лекаря, но встретил загадки: Феврония говорила так, что смысл её слов приходилось разгадывать. Князь Пётр лежал больной после победы над змеем. Кровь чудовища покрыла его тело язвами, и теперь спасения искали не у сильного воина, а у незнатной девушки из Ласкова.

Феврония обещала помочь, если Пётр возьмёт её в жёны. Для лечения она велела оставить одну язву нетронутой. Князь поправился, но вместо свадьбы отправил дары: жениться на девушке такого происхождения ему не хотелось. Тогда болезнь вернулась от оставшейся язвы. Пётр снова приехал к Февронии — и на этот раз сдержал слово.

После смерти брата он стал править Муромом. Бояре приняли князя, но не захотели принять княгиню. Ей предложили покинуть город, разрешив взять всё, чего она пожелает. Феврония попросила только супруга. Перед Петром оказался выбор, которого не решить мечом: сохранить власть или не оставить жену. Он ушёл вместе с ней, и лодки понесли супругов по Оке.

На береговой стоянке Пётр тревожился о будущем. Феврония утешала его; в повести даже срубленные деревца, служившие для приготовления еды, к утру покрылись листвой. Но возвращение началось не с чуда у костра. В Муроме бояре перессорились из-за власти и прислали просить князя обратно. Теперь город принимал обоих супругов — тех самых, кому ещё недавно не находилось общего места.

Жизнь подошла к концу, и супруги приняли монашество. Пётр, названный Давидом, несколько раз посылал к Евфросинии-Февронии: он чувствовал приближение смерти и ждал её. Она заканчивала вышивку церковной ткани. После последней вести воткнула иглу, обвила её нитью и оставила работу. Оба умерли в один день, как просили, заранее приготовив общий каменный гроб.

Люди решили, что монахов нельзя положить вместе, и разнесли тела в разные храмы. Утром отдельные гробы оказались пусты: супругов нашли в общем. Их разделили ещё раз — и снова увидели рядом. Тогда спорить перестали. Так повесть заканчивается ответом на старый боярский выбор: то, что Феврония однажды назвала самым дорогим, не удалось отнять у неё даже после смерти.